Библиотека книг психологической тематики

Оглавление: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Многие века, с тех самых пор, когда человечество разделилось на начальников и подчиненных, возникла эта, едва ли не главная из земных проблем - как заставить человека хорошо работать. Чтоб себя не щадил, старался тщательно и усердно, все силы отдавая любимой (ненавистной) работе. Уговорить, запугать, обмануть, принудить, вдохновить, воодушевить - как угодно, лишь бы приносил он максимальную пользу для всех бесчисленных мудрецов-хитрецов, алчущих присвоить результаты чужого труда. Охотников присвоить всегда было предостаточно, ребята они были хитрые и хорошо знали: плохой, низкопроизводительный труд дает скудные блага, надо заставить работать хорошо. Только вот - как?!

Первое решение этой задачи состоялось давным-давно, во времена незапамятные: захвати в плен чужого, обрати его в раба, пусть он на тебя работает, а сам «царствуй лежа на боку». Гражданин начальник типа «бизнесмен» (царь, фараон, босс, супервайзер, приказчик, президент компании - все равно) мало чем отличается от начальника типа «гендир» (генеральный директор), все одно - руководитель, начальник. Понятие «начальник» - термин не научный и даже в какой-то степени обидный. Слово такое есть в народе неприлично-ругательное. Мечта у них во все времена одна - как сделать из человека хорошего работника, как из него выжать побольше. Даже в семейных отношениях некоторые рассчитывают на то же - как самому делать поменьше, а получать от труда ближних побольше.

Вполне резонно предположить, что менеджмент начинался когда-то с решения очень простого - взять в руки кнут и подстегивать нерадивого тем сильнее, чем больше кажется, что работник старается плохо. Похоже, что самым первый изобретением человечества было не колесо и не каменный топор. Это был кнут.

Но размахивание кнутом часто оказывалось занятием мало эффективным, да и слишком хлопотным: семь потов прольешь пока всю плантацию обежишь, только отвернулся, а они, бездельники, уже работать бросили и сидят, на солнышке греются. Пришлось искать дополнительные средства и этот поиск завершился обращением к «прянику», причем в роли прянике могли быть приманки самые разнообразные - лишняя тарелка похлебки, одобрительное похлопывание по плечу, яркие бусы, медаль «За доблестный труд», денежная премия и т. д.

Постепенно господин начальник догадался, что один кнут без пряника применять невыгодно, лучше их чередовать. Но соображали начальники во все времена туго, это ведь не только нам достались бездарные правители. Пришлось древнегреческому царю Солону даже закон специальный издавать: как строго и за что рабов наказывать. Нельзя, мол, рабов убивать за плохую работу, от этого государству убыток, не размахивайте, господа бизнесмены, кнутом слишком усердно, почаще доставайте из кармана пряник.

Так и продолжалось во все времена. И в первобытно-общинном строе и в рабовладельческом, и всегда - от кнута до пряника. То «королевскую дочь и полцарства придачу» в виде морального стимула, то без затей: «мой меч - твоя голова с плеч». Конечно, среди бизнесменов попадались люди и поумнее, но суть дела менялась мало, вплоть до XIX века, когда Роберт Оуэн первым в мире, как раз перед наполеоновским нашествием, придумал, что не только угроза наказания или приманка могут подтолкнуть к хорошей работе. Он уповал на более возвышенные струны в душе человека, а его изобретение называлось «немой воспитатель»: над каждым рабочим местом висел чурбачок, грани которого были окрашены в разные цвета. Если человек работал усердно, деревяшку поворачивали белым цветом, чтобы все видели - молодец, старается. Если норма не выполнялась - черным, позорным, самолюбие задевающим.

Идею о том, что работник дорожит не только безопасностью и не только зарплатой, но еще и своей репутацией и другими не менее значительными вещами, и что это можно использовать для повышения производительности труда, мы будем обсуждать подробно, слишком это важно, а пока ограничимся только одним выводом. Вывод этот заключается в признании постоянства и незыблемости высокомерного и презрительного отношения к человеку-труженику, чьими руками созданы все богатства земли. Человечество давно и прочно разделилось на тех, кто работает, и на тех, кто сидит с кнутом в руках. Толпа и герои. Масса и вожди. Руководящие и работающие. Чистые и нечистые. Народ - это, мол, настолько неразумная и ленивая масса, что без начальников сразу пропадет и погибнет. Человек всегда только объект чьих-то воздействий.

Во всех наших книжках по управлению только и разговоров, что о моральном и материальном стимулировании. Есть, мол, такие особенные люди, сверхумные и чрезвычайно талантливые, элита, специалисты по моральному и материальному стимулированию, профессия у них так называется, они за это зарплату получают. И есть другие, которых необходимо стимулировать. Одни всю жизнь стимулируют, а другие всю жизнь вкалывают. А слово «стимул» происходит от латинского «стимулюс» - длинная палка с заостренным концом, которой пастухи стимулировали своих овец. Вызывает господин начальник «простого человека», но прямо сказать стесняется: «сейчас я тебя буду стимулом под бок ширять, чтобы ты работал лучше, не отвлекался». Вместо таких слов полагается говорить приличные: «Решили мы (это он себя на «мы» называет) прибавить тебе зарплату на два рубля, иди, напрягись».

Итак, есть две дороги к хорошей работе. Одна, старая, через внешние подступы к человеку - стимулировать-погонять. Вторая, еще очень плохо освоенная, изнутри, через создание мотивации. Стимулирование и мотивация - антиподы, отличие между ними становится понятным, если учесть нравственный смысл различения уважительного отношения к человеку от высокомерно-презрительного. В этом смысле в теории менеджмента различают внешнюю, экстринсивную стимуляцию, и внутреннее, интринсивное вознаграждение, отличающееся принципиально - самостоятельной активностью личности, ориентированной на удовлетворение потребностей высшего порядка. Проще сказать, в первом случае воздействует кто-то извне (причем неизвестно - с добрыми или дурными намерениями), во втором человек свободен в выборе своих действий и самостоятельно избирает более для себя подходящие. Как освоить вторую дорогу, как научиться видеть в подчиненном сотрудника и союзника, а не объект для насильственного стимулирования - основная проблема этой книги.

Задавать такой вопрос немножко неловко, очень уж ответ простои, но и не задать нельзя: вся наша пресса, все телевидение и прочие инструменты «масс-медиа» про нашу далекую от богатства действительность только и шумят - монетаризм, кредиты, платежи, инфляция, девальвация, спад производства, а о главном, о причинах - редко и невразумительно. Это главное - производительность труда. Богатство, процветание, благополучие нравов - все от хорошей работы, от высокой производительности труда.

Производительность труда, это опять истина прописная, зависит от уровня механизации и автоматизации, от энерговооруженности работника, от умно составленного технологического процесса, и еще много от чего. Но самое важное и самое главное слагаемое высокой производительности - особое отношение исполнителя к своему делу в виде старательности, инициативности, увлеченности и т. д. Если человек работать не хочет, никакая энерговооруженность делу не поможет.

Еще со школьного курса истории все знают, что одной из причин падения Римской империи была незаинтересованность рабов в результатах труда. Вот так - от отношения к труду зависят судьбы целых народов и государств, не больше, не меньше. Экономический подъем Англии в XVI веке М. Оссовская [44] связывает с укреплением в массовом сознании протестантской этики, особого отношения к труду: хороший труд - высшая нравственная добродетель, кто хорошо работает - угоден богу.

Таких исторических примеров зависимости экономики и богатства от качества работы можно привести много, и в каждом из них, вплоть до «японского чуда», мы будем сталкиваться с этой идеей: экономический расцвет общества или группы людей непременно связан с какими-то новыми подходами в решении проблемы мотивирования работников. А механизация, компьютеризация или снижение уровня бестолковщины в производственном процессе - вещи несомненно важные, но важнее всего все-таки - отношение человека к работе.

Представьте себе бригаду, отдел или цех, укомплектованный людьми неравнодушными, любящими свою работу и находящими в ней полное удовлетворение. Союзники. Команда. Единомышленники, которые работают не за страх, а за совесть, когда никого не требуется подталкивать, контролировать или заставлять. Приходилось вам видеть такие коллективы? Если приходилось, считайте, что повезло, многие не видели, большая это редкость. Между тем, за морями вроде бы и совсем не редкость, а наоборот. Говорят, в Японии такое добросовестное отношение к работе не такая уж невидаль и бывает даже, что человек не дохаживает свой отпуск, выходит на работу на два-три дня раньше, причем без сожаления, добровольно и испытывая гордость за свою преданность интересам фирмы. Как это происходит? Какой удивительный секрет открыли японцы? Нельзя же всерьез думать, что все жители Японских островов - совестливые и сверхтрудолюбивые, а все население Валдайской возвышенности сплошь лентяи и бездельники. Значит, секрет все-таки есть и понять, в чем тут дело - весьма актуальная и очень непростая задача.

Однажды «Комсомольская правда» рассказала удивительную историю [25].

Погибает небольшая сибирская деревенька, подмывает река высокий берег и падают с откоса дома один за другим. Десятилетиями тянулась переписка с властями, но на просьбы и жалобы никто не отвечал, а когда отвечали, то мер все-таки не предпринимали. В очередной весенний паводок смыла река целую улицу. И тогда нашелся спаситель. Старый израненный фронтовик Сергей Кузьмич Горянин взял штыковую лопату и пошел копать обводной канал. В одиночку. Решил пустить речку по другому руслу, подальше от домов.

В первое лето прокопал 30 метров, а весной река унесла еще две избы. Его засыпало в траншее, ему досаждали насмешки односельчан, а он копал и копал. Дело двигалось слишком медленно и Сергей Кузьмич изобрел подъемное устройство:

лез на дно траншеи, насыпал грунт в короб, вылезал, заводил моторчик, с его помощью поднимал короб наверх, опрокидывал, и снова - копал, насыпал, вылезал, заводил, поднимал, вверх-вниз, от зари до зари, без выходных и отгулов. И даже без специалистов по материальному, а также и моральному стимулированию.

На шестой год работы понял, что не успевает: река снесла еще несколько домов, а у него кровь горлом пошла. Ко всем бедам стало ясно, что река по новому руслу идти не хочет. Оставался один выход - сделать плотину. Вы никогда не пробовали плотины строить? Без техники, вручную и в одиночку, старик валит лес, вбивает колья и, нарубив лозы, ныряет на глубину, чтобы переплести частокол и закрепить грунт. Лето короткое, время поджимает, холода настают - воспаление легких, лозой единственный глаз захлестнуло, в больницу попал, пролежал всю зиму. На седьмой год повезло: вода глубоко промерзла, удалось плотину закончить и река пошла, обогнув деревню. Вздохнул фронтовик. Но тут другая беда. В нескольких километрах река споткнулась о стену сплошного леса, уровень воды поднялся выше обычного - снесло плотину. Три года в одиночку рубил солдат лес, семь топоров сломал, одолел преграду.

Десять лет титанической работы, полкилометра канала в четыре метра глубиной спасли деревню. Сергей Кузьмич Горянин победил. Памятников ему не ставили, орденов не давали, про моральное стимулирование люди вспоминают как-то не очень охотно и не всегда. И договор подряда не заключался, бесплатно работал фронтовик. Никто не стимулировал, а мотивация возникла, это обстоятельство особо отметим.

Когда к старости у Ильи Ефимовича Репина стала сохнуть правая рука, он принялся учиться работать левой. Исступленно и яростно, от зари до зари не отходил он от мольберта, буквально падал от изнурения, случалось, на веранде своего дома в Пенатах. Прославленный, признанный, богатый, в возрасте уже приличном - чего ему еще не доставало, откуда такая жертвенная, героическая страсть к работе?

Больше двух лет работал без перерыва, а всего почти четыре года трудился Микеланджело над росписью Сикстинской капеллы. С раннего утра ложился на деревянный настил, его поднимали на канатах под самый купол, и так день за днем, до темноты, пока краски видно, лежа на спине, не согнуться, не разогнуться. Попробуйте денек на досках полежать, не вставая. А два года? В те времена КЗОТ еще сочинить не догадались, право на отдых только еще собирались записать в разных конституциях лет этак через четыреста, а папа Римский был просто заказчиком росписи этой церкви и никакой бригадир стимулированием художника не занимался. Как объяснить, отчего труд перестает быть просто работой, а становится способом бытия, жизненным подвигом, условием счастья, дорогой к постижению смысла жизни?

Примеры высокого отношения к труду, достойные нашего уважения и восхищения, может найти каждый. И в литературе, и вокруг себя, среди родных и знакомых, стоит только оглядеться повнимательней. Но если великий жизненный подвиг удается одному, то он может стать по силам и другому и многим другим. Значит, поняв как это происходит, можно причины повторить и сделать красивую работу обычным, нормальным явлением, доступным каждому, или, во всяком случае, многим. Можно, но до сих пор почему-то не очень получалось. Издавна ищет человечество дорогу к красивой работе, а нашли только одиночки, чьи имена за это навеки в памяти людской. Впрочем, нельзя сказать, что нашли только одиночки. Просто подвижнический труд вовсе не обязательно венчается мировой славой, а настоящих безвестных тружеников вокруг нас немало. Но в то же время, хватает и лентяев, и от этого задача становится еще более интересной:

почему в одних и тех же условиях одним удается, а для других остается неведомым и недостижимым великое счастье удовлетворенности трудом?

Летом 1991 года Госкомитет по науке и технике бывшего СССР утвердил, как самостоятельную ветвь психологии, новую научную специальность под названием акмеология. В официальных документах записано, что акмеология призвана изучать проблемы развития личности на стадии ее социальной, психологической и профессиональной зрелости.

Сложилось так, что всем возрастам нашлось место в психологии. Младенчество и юность, младший школьник и подросток - все периоды становления личности изучены достаточно подробно, и только один возраст - возраст расцвета - оказался «безнадзорным». Видимо не случайно каждая пора в жизни имеет свое собственное название: младенец, дошкольник, подросток, отрок, старец, и только возраст в границах от завершения основного образования и до ухода на пенсию никак даже не поименован, не говоря уж о том, что малоизучен.

Основной предмет и главная задача новой отрасли психологической науки - познание закономерностей, механизмов и практических способов достижения возможно более высокого уровня совершенства человека (акме - вершина, высшая точка развития). Максимально возможный уровень профессионального мастерства, реализация творческого потенциала и полное раскрытие способностей, достижение высшего уровня духовного развития каждым человеком - слишком большая и значительная цель, чтобы отдавать ее во власть стихийного и поэтому мало эффективного самодвижения. Эти задачи привели к созданию в 1992 году Академии Акмеологических Наук, основателем и первым президентом которой стала профессор Нина Васильевна Кузьмина. Вскоре была организована первая в нашей стране кафедра акмеологии (Деркач А. А.).

Ареной развития и самореализации личности является труд. Однако преобладающей (с точки зрения численности занятых) формой организации трудовой деятельности является труд наемный. Это обстоятельство снова и снова возобновляет извечный и трагический феномен отчуждения труда. Оно, отчуждение, превращает труд в занятие постылое и ненавистное, которое не только не выполняет своей роли в развитии личности, но и нередко ведет к процессу обратному - становится причиной деградации личности. В царстве отчужденного труда акмеологии делать нечего.

Трудовая деятельность только потенциально может стать средством возвышения и развития человека, но происходит это влияние труда не прямо и не автоматически, а лишь при наличии определенного комплекса психологических условий. Первейшее из этих условий - положительное отношение к труду. Активное положительное отношение к труду изучается в системе понятий, объединяемых рубрикой «мотивация труда». Мотивация труда является психологическим источником, определяющим не только уровень профессиональных достижений, но и вектор и уровень совершенствования личности.

Проблема отношения к труду, методика научного управления процессом формирования высокой трудовой мотивации имеет исключительное значение не только для судеб общества (через соединение в общий поток совершаемого в стране), но и коренным образом влияет на личность самого работника: в труде не просто проявляются, но и формируются способности человека, его характер и особенности личности в целом. Работа для человека не может быть процессом нейтральным. В психологии есть закон: личность такова, какова ее деятельность. В плохой работе создается (возникает, формируется) плохая личность. Плохая работа не только не выгодна для общества, она губительна и для личности. Хороший человек не может быть плохим работником. И наоборот, если человек плохой, то и работник никудышный.

Многие годы исследователи проблемы мотивации труда почти бесплодно бьются в теоретическом тупике, который можно обозначить понятием «моральное и материальное стимулирование». Мы называем эту парадигму теоретическим тупиком по ряду оснований. Многолетние усилия по моральному и материальному стимулированию советского народа-труженика, а также строителя коммунизма, к сколько-нибудь удовлетворительной производительности труда не привели и стали одной из причин кризиса системы в целом. Ниже мы предполагаем показать, что это самое стимулирование исходило из механического соединения двух - одинаково ошибочных - точек зрения на причины хорошей работы. И первая - человек стремится хорошо работать в том случае, если это обещает возможность хорошо заработать, и вторая - движущей силой усердной работы является «сознательность», чувство долга и патриотизма, преданность партии и правительству - оказались одинаково несостоятельными.

Не менее серьезно второе основание и мы уже обратили внимание на буквальное значение слова: стимулировать означает ширять палкой в бок, т. е. относиться к человеку не по-человечески. Когда мы произносим слово «стимулирование», сразу неизбежным становится выяснение адреса (кто и кого?), из чего обнаруживается, что есть два сорта людей. Сорт высший, элита, наделенный правом стимулировать, направо и налево раздавать награды и наказания, и сорт низший, быдло, которому милостиво даровано право совсем другое - покорно и благодарно принимать воздействия благодетеля.

Отмечено, что недостаточная осознанность и неразработанность собственных проблем акмеологии привели к тому, что обращение с взрослым человеком низшего сорта почти полностью повторяет методы и средства обращения с ребенком. Нет никакой возможности доказать, что стимулирование хоть в чем-то отличается от наказания и поощрения в детской педагогике, но адресовано уже не ребенку, а великовозрастному и почтенному гражданину, избирателю, участнику всяческих великих референдумов, осененному «Всеобщей декларацией прав человека» и любопытствующему спросить: «Дяденька Высший Сорт, нам зарплату за прошлый месяц опять задержат? Или вы меня нашими же утюгами (кастрюлями) простимулируете?»

Итак, разработка проблемы мотивации труда есть основная и наиболее важная задача акмеологии, без решения которой вершинное развитие личности попросту невозможно.

Многим до сих пор кажется, что решение проблемы мотивации труда достигается легко и просто: плати больше - будут работать лучше, вот и вся премудрость. Но платить больше - задача неосуществимая. Человеческие потребности имеют свойство ненасыщаемости. Кроме того, если хозяин капитала станет платить как следует, уменьшится его собственная прибыль, жалко, здесь барьер неодолимый, а тут еще конкуренция заставляет инновации финансировать, нет, лишних денег не бывает. Наоборот, существует тенденция платить поменьше, конечно, в разумных пределах - забастовки и революции кого хочешь напугают.

Не могут справедливо платить и наши начальники. Родное советское правительство отбирало у трудящихся около восьмидесяти процентов стоимости произведенного продукта и достигло в этом ограблении искусства небывалого, потому что самую низкую в мире зарплату (один доллар в день, в 30 раз меньше, чем у буржуев-эксплуататоров) соединило с ложью, с «идейным обоснованием», сделав ставку на пресловутую сознательность. Когда движение «бригад коммунистического труда» стало выдыхаться, а грабеж народа усиливаться, родилась поговорка: «Вы делаете вид, что платите зарплату, мы делаем вид, что работаем». Вся страна «делала вид» и в обстановке всеобщей имитации труда и симуляции его оплаты экономику лихорадило тем больше, чем большими становились упования на сознательность и моральные стимулы.

Воспитать коммунистическое отношение к труду не удалось, зато удалось создать советское. Это такое отношение, когда человек не работает, а только зарабатывает. Но поскольку зарабатывает мало и плохо, то и работает так себе. В сущности это сплошная непрекращающаяся забастовка. Бывает забастовка «итальянская», сидячая, лежачая, а у нас бастовать было невозможно и появился особый вид забастовочного протеста - «я что, дурак, чтобы на работе работать?»

Формирование «коммунистического отвращения к труду» было успешно подхвачено правительством «демократов». Преуспели они значительно, авторитет честного труда оказался разрушен полностью. То ли по крайней неумелости, то ли по особой злой изощренности наших правителей, этого мы пока не знаем, трудовая этика уступила место культу наживы, спекуляцию приказано было именовать предпринимательством, а работой стало называться неподвижное стояние возле небольшой кучечки товара на барахолке. Но если человек просто стоит, то в это время ничего не производится. Возразят:

он, мол, производит услуги. Но ясно ведь, что то количество ботинок, которое пытаются продать сто человек, очень легко продал бы всего один продавец обувного отдела.

Исследовать поведение предпринимателя типа «купи-продай» может быть станет интересно в будущем, пока же мы вынуждены признать, что проблема мотивации труда не только как следует не разработана, но даже и не востребована в нашей экономике. Серия из более чем десяти так называемых «хоздоговорных» исследований, проведенных автором в последние годы, а также опыт преподавания в техническом вузе, показали, что руководители низшего и среднего звена располагают совершенно недостаточной подготовкой в области психологии управления, а их умение влиять на мотивацию подчиненных не выдерживает никакой критики. Студент вечернего отделения, начальник цеха с почти десятилетним стажем про методику формирования активного положительного отношения к труду не смог на зачете сказать ничего вразумительного. Посчитав это случайностью, мы опросили весь курс (из 44 студентов 18 работали на руководящих должностях), но ответы не выходили за рамки стереотипов «морального и материального стимулирования».

До тех пор, пока в нашей экономике сохранятся кризисные явления, действительно, мотивация будет определяться только размерами оплаты. Но по мере преодоления кризиса и снижения безработицы значимость проблемы отношения к труду будет несомненно возрастать. Число наемных работников всегда будет значительно превосходить число хозяев, стало быть, актуальной будет оставаться проблема отчуждения труда, и это обстоятельство заставляет сегодняшнюю подготовку менеджеров строить с расчетом на завтрашние запросы практики.