48 >

новый ошарашивающий факт: а нельзя ли под тем или иным предлогом (на  этот
раз   -  под  предлогом  недостаточной  научной  компетенции  гипнотизера)
уклониться от вызова природы и сохранить сложившееся мировоззрение?  Такой
поиск интеллектуального комфорта нередко очень мешает в науке.
     Между  тем кое-что существенное удалось подметить уже тогда.  Попытка
применить  в  гипнозе  прямую инструкцию по типу:  "Подвигайте-ка  глазами
одновременно  в  разные  стороны" - успеха не  имела.  На  эту  инструкцию
испытуемый   не   реагировал.  Весь  комплекс  "симптомов  новорожденного"
возникал самостоятельно только тогда, когда испытуемому внушался целостный
образ  -  образ  двухдневного ребенка. То же самое характеризовало  и  все
остальные   эксперименты  с  гипнозом.  Если  испытуемому  внушали   образ
шестилетнего ребенка, его почерк становился таким же, каким  был  в  шесть
лет.  Но  из "прямой инструкции": "Пиши так, как ты писал в шесть  лет"  -
ничего   не  получалось.  Райков  создал  себе  имя  развитием  творческих
способностей  в  гипнозе. Его испытуемые после нескольких сеансов  гипноза
начинали значительно лучше и интереснее рисовать или играть на музыкальных
инструментах.  Но  и это удавалось только тогда, когда им  внушался  образ
хорошо им знакомого выдающегося деятеля искусства: "Ты - Репин" или "Ты  -
Рахманинов",  и  дальше  следовала  очень  открытая,  ничем  не  скованная
инструкция:  "Рисуй" или "Играй". Это отнюдь не означало,  что  испытуемые
начинали писать картины в стиле Репина или играть в манере Рахманинова.  В
их  творчестве  проявлялись их собственные пристрастия и даже  пристрастия
самого  Владимира  Леонидовича, который и сам писал  картины.  Но  степень
отождествления себя с выдающимся художником как с личностью была,  тем  не
менее,  впечатляющей. Когда одной испытуемой, которой внушили образ Репина
(пол  в  этих  экспериментах  значения не имел),  предложили  ответить  на
вопросы   психологического  опросника,  она  откладывала  в  сторону   как
непонятные  вопросы, содержавшие реалии современного быта, отсутствовавшие
во  времена Репина, такие, как телевизор. Когда студенту внушили,  что  он
англичанин,  и  Макс  Тот бегло заговорил с ним по-английски  (разумеется,
мальчик немного знал язык), то на неожиданный вопрос: "Do you like  пиво?"
("Любишь  ли  ты  пиво?") последовал еще более неожиданный ответ;  "What's
mean  пиво?"  ("Что  такое  пиво?"), т.е. степень  отождествления  себя  с
внушенным  образом  была так велика, что парень "забыл"  значение  русских

Следующая

48 >